ПИЛОТ ВЕРТОЛЕТА МИ-8, НАРОДНЫЙ ГЕРОЙ УКРАИНЫ ВАСИЛИЙ МУЛИК: «КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ Я УШЕЛ ОТ ПЗРК. ЧТО МЕНЯ СПАСЛО? МАНЕВР, АСОШКИ, НЕ ЗНАЮ»

0
557
Поделитесь этой новостью в соц. Сетях:


33-летнему летчику, который за несколько часов до этого доставил в полевой госпиталь раненых бойцов из Иловайского котла, удалось уйти от ракеты, выпущенной из переносного зенитного ракетного комплекса (ПЗРК)

Короткая речь летчика после получения негосударственного ордена «Народный герой Украины» в Мариуполе, выложенная в интернете, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Комментаторы пытались упрекнуть пилота, вывозившего раненых под угрозой быть сбитым, отправлявшего бойцов в самые опасные точки востока Украины, доставлявшего им продукты и боекомплекты, в популизме и предвзятости. Напомним, что именно произнес герой: «Я летчик, воюю в небе. Хочу обратиться ко всем тем, кто воюет на земле: к пехоте, морпехам, спецназу, десанту, артиллерии, танкистам. Ребята, вам реально намного сложнее. И вы реально крутые. Нет, не так. Вы – нереально крутые. Именно вы, те, кто ездит, ходит, бегает, а зачастую и ползает по земле, – вы основа основ. Не я. Вы – щит и меч. Я только могу сделать этот щит чуть-чуть крепче, этот меч – немного острее. Все остальное – за вами. Также с вашего разрешения я хотел бы себе позволить немного сарказма и злой иронии. Хочу сказать спасибо всем, кто заплатил продажному военкому, кто спрятался под юбкой жены или мамочки. Я хочу сказать спасибо тем, кто сбежал за границу или кто просто посчитал, что это не его дело. За что я их благодарю? За то, что благодаря их поступку я и такие, как я, и все здесь присутствующие совершенно точно знают, каким не должен быть мужчина и каким не должен быть гражданин Украины. Спасибо, жалкие трусливые ничтожества». Зал взорвался овациями и криками «браво». «Но не хочется заканчивать на такой ноте. Поэтому добавлю, – продолжил Василий. – Нам когда-то пообещали построить на границе стену. Но у них там какая-то нескладуха получилась. То ли деньги украли, то ли стену. Непонятно. Одним словом, мужики, стена – это мы. И эта стена несокрушима. Слава Украине!»

Самые возмущенные словами Василия ёрничали, задавая вопрос: «А сам-то что он сделал?» Сразу поговорить с пилотом о событиях августа 2014 года не удалось – после награждения он умчался на службу. В День миротворца, к которому Василий имеет прямое отношение, так как несколько раз нес вахту в странах Африки, он находился в Киеве, где мне и удалось с ним поговорить. Как и присутствовавшим в мариупольском зале во время награждения, мне не раз хотелось аплодировать моему собеседнику во время нашей беседы.

Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 02

«ТЯНИ РУЧКУ НА СЕБЯ, ДАЖЕ КОГДА ЧУВСТВУЕШЬ ЗАПАХ ЦВЕТОВ СО СВОЕЙ МОГИЛЫ»

– Это было 31 августа, на следующий день после моего дня рождения, – рассказывает Василий. – Утром командир отправил меня в Краматорск еще с двумя херсонскими бортами. Оттуда нужно было лететь на полевой аэродромчик. Все происходило уже после Иловайского котла. Я обошел опасную зону, сел. Никого нет. Стоит «таблетка» и военный «шишарик». Выходит подполковник, кажется, медик. Сейчас не вспомню. Говорю ему: «Мы прилетели за ранеными». Он ответил, что колонна на подходе. Внезапно я услышал странные ритмичные звуки. «Что это?» – спрашиваю. «Грады», – отвечает. Смотрю в сторону Иловайска, Докучаевска, а там начинают подниматься дымы. А я же деревянный в этом смысле, не разбираюсь в возможностях артиллерии. Спрашиваю: «Сюда достать могут?» «Захотят – достанут, но есть договоренность вывезти раненых», – говорит подполковник. Я на всякий случай экипаж разогнал по кукурузе в разные стороны. Ждем. Пришла колонна. Очень много людей: раненые, пленные...

– Жуткое зрелище?

– Да я к тому времени, наверное, уже привык... Все закопченные, измотанные... И внезапно в этой толпе я вижу пацана, который в мою первую ротацию в Африке был водовозом. Маленький, чернявый, смешной такой. Камаз позывной. И он в этой колонне. «Что ты тут делаешь?» – «Хорошо, что я здесь», – ответил он мне.

Ко мне на борт попали раненые из РПСМ «Свитязь», несколько ребят из «Донбасса»... Тяжелых было человек шесть. Отвез их в полевой госпиталь в Розовку. Отзвонился командиру. Он говорит: «Сиди и жди, там будет видно». Пацанов немного подлатали. А у них же мобильники в плену позабирали. Я им свой телефон отдал, чтоб они домой звонили. Приблизительно в семь вечера командир вышел на связь: «Давай на ту же точку, вторая колонна подходит». Сели да полетели. Если идти по прямой, до нужной точки получается километров пятьдесят. Но тогда точно над Волновахой нужно пролетать. У нас уже была информация, что на северо-западе от нее есть небольшой лесной массив, в котором сидят сепары. Я решил обходить Волноваху по югу, востоку и выйти на север города. А от Волновахи в сторону Мариуполя идет практически прямая трасса. Вдоль нее – села, одно за другим. Я так понял, что противник выставил или стационарные посты на окраинах сел, или мобильные посты на автомобилях, которые ловили именно вертолеты. Это железно. Они ждали летящие борты.

Начало восьмого вечера. Я пока мог, прижимался к земле. Последний день лета, темнеет же не слишком рано. Но уже спустились сумерки, не видно ни столбов, ни проводов. Думаю, сейчас намотаю их... Поднялся всего на сорок метров. И как получилось: земля уже темная, а небо еще светлое. Он меня, сука, и выцелил на фоне светлого неба.

«Бортач», бортовой техник Серега Кужелюк внезапно закричал: «Ракета!» Поворачиваю голову и вижу беленькую звездочку, за которой тянется полупрозрачная дымная дуга и загибается в сторону вертолета. «Бортач» видел сам пуск. Я сразу дал левый крен. Нарушил все инструкции, но других вариантов не было. Крен был под 90 градусов со снижением. О проводах уже не думал. Ракета пострашнее. Сереге-"бортачу" кричу: «Асо #башь». А он: «Вась, я все отстреливаю нахер». Асошками мы называем автоматическую систему отстрела – тепловые ловушки. Земля осветилась оранжевыми подсветками асошек. Они упали куда-то в редколесье. В общем, каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю. Может, некондиционная ракета была. Я сразу доложил, что мы уходим с задания, здесь летать больше нельзя. Возвращаюсь в госпиталь. Сажусь. Меня потряхивает. Подбегает фельдшер: «Что с ранеными?» «Меня чуть не сшибли ракетой», – ответил. Отзвонился командиру, затем командующему армейской авиацией генералу Валентину Михайловичу Пистрюге. Объяснил все, а он: «Вашу мать, мы только что на ту же точку отправили херсонский борт»... Умудрились дозвониться экипажу и вернуть вертолет. Вот такая была ситуация.

– Как себя вели Сергей Кужелюк и Андрей Абракитов, которые вместе с тобой были в экипаже?

– Мы все были оглушены случившимся. Медсестрички, которые работали в полевом госпитале, все сделали грамотно. Они забрали нас всех к себе в палатку. Налили по три грамма коньяка, вручили по шоколадной конфетке, размяли плечи: «Мальчики, расслабьтесь. Все хорошо». Девчонки провели в Розовке уже много времени, разных ужасов насмотрелись. Стресс немного с нас сняли. Но в мыслях у меня лично было: «Нас же могли сшибить!»

С тех пор на «ноль» мы не летаем, огневых задач не выполняем. Основная задача военной авиации – медицинская эвакуация раненых. А до этого мы же выполняли весь спектр задач.

До сих пор у меня не поднимается рука удалить из своего телефона номера погибших летчиков. Я не могу сказать, что кто-то из них был мне дороже, кого-то знал дольше. Они все были для меня друзьями, сослуживцами. Гибель каждого из них – больно...

Один летчик когда-то сказал: «Тяни ручку на себя, даже когда чувствуешь запах цветов со своей могилы». Все погибшие ребята до последней секунды так себя и вели. Они все для меня Герои. Даже если у тебя уже ничего не работает и ты никуда не летишь, кроме как вниз, все равно будешь бороться, вытягивать. Нет других вариантов. Ты спасаешь людей, экипаж, себя.

Каждую ситуацию со сбитым бортом мы тщательно анализировали, обдумывали, решали, как нужно действовать. Мы же знали, что так же будут работать и по нам. Нужно было учиться тому, чего мы не умели. Но это был шок – на нашей земле по своим же вертолетам могут выпускать ракеты. К этому никто не был готов. Мы думали, нас может защитить высота. Ударов из ПЗРК просто не ожидали.
Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 03

Фото: Дмитрий Муравский
ИЛ-76, который был подбит в Луганском аэропорту летом 2014 года

«САЖУСЬ В КАБИНУ, НАЖИМАЮ КНОПОЧКУ „ЗАПУСК“ И ВСЕ, СТРАХ ИСЧЕЗАЕТ, СТАНОВЛЮСЬ ПРИЦЕЛЬНО-НАВОДЯЩЕЙ ПРИСТАВКОЙ К СВОЕМУ ВЕРТОЛЕТУ»

– Когда ты попал в зону АТО?

– 15 марта 2014 года я вышел из вертолета на аэродроме в Краматорске. Месяц мы летали с патрульными полетами. Откровенно говоря, не могли даже представить, что вскоре нас начнут сбивать. О том, что погибли наши летчики, я узнал в Днепре рано утром 2 мая. Сначала сбили один борт. Через час – второй... Первый борт Сергея Руденко, второй – Руслана Плоходько. Стало понятно, что шутки закончились раз и навсегда. Я с обоими погибшими пилотами служил, знал их с момента моего прихода в полк.

– Тебе пришлось после этого подниматься в воздух. Как отогнать мысль: «А вдруг и меня собьют?»

– Через нее невозможно перешагнуть. Страх присутствует всегда. В чем моя странность... Получаешь задачу. Знаешь, что лететь в не слишком хорошие места. Страшно. Идешь к борту в бронике, с автоматом. Сел, нажал кнопочку запуска И-9. И все. Страха уже нет. И пальчики не дрожат, и ладошки не потеют. Ты становишься прицельно-наводящей приставкой к своему вертолету. Надо работать. За спиной люди и внизу люди. Бояться некогда. Другие пацаны говорили, что просто научились пользоваться своим страхом: крутишь головой быстрее, видишь больше, реагируешь на мгновение раньше...

При всем моем уважении ко всем ребятам, которые воюют, самым знаковым человеком для меня стал Валентин Цигульский. 4 июня 2014 года его борт сбили из ПЗРК на боевом вылете в районе села Семеновка под Славянском. Валька с поломанным позвоночником умудрился вытащить своего оператора из горящего вертолета. У того тоже был поврежден позвоночник. Оба получили еще и ожоги. Валька уже на ногах, ходит. Может, встанет на крыло, будет летать. Оператор пока в инвалидной коляске, проходил реабилитацию в Штатах. Надеемся, все будет в порядке, он поднимется... Вот это действительно невероятный поступок. Когда человек ничего не может сделать, но разрывает кожу и металл кресла, чтобы спасти того, кто рядом. У самого горят руки, а он вытаскивает другого человека... Для меня это действительно что-то невероятное. Я восхищаюсь Валькой!

– Почему ты стал пилотом вертолета?

– Во-первых, у меня папа вертолетчик. И в данный момент он летает. Я вырос в этой среде. На свет я появился в Чехословакии, оттуда отца перевели в Броды, а оттуда отправили в Афганистан. Потом он принимал участие в ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы. Отец у меня и афганец, и чернобылец. Но афганский опыт сейчас мало применим – слишком уж все изменилось… К тому же, у нас совершенно другая местность. Кстати, самые первые из созданных ПЗРК имели своей задачей не поражение летательного аппарата – из-за низкой вероятности поражения цели ракетой они были предназначены, скорее, для того, чтоб сорвать прицеливание на боевом курсе, заставить маневрировать. Просто выпускалась ракета, и пилот вынужден был уходить с боевого курса, потому что не мог навестись на цель. Позже в Афгане появились «Стингеры» — уже гораздо более опасные «игрушки». И делов они там натворили. А сейчас – все еще круче.

Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 04

Отец Василия Мулика тоже пилот вертолета. Девочка на снимке – внучка

– Отец не отговаривал тебя идти по его стопам?

– Впервые о своем желании я сказал ему классе в 10-м-11-м. И понял, что отец гордится моим выбором. Закончил в 2004-м харьковский университет воздушных сил – надо расшифровать, до 2008 года летал «праваком». В 2007 году поехал в Африку с миротворческой миссией, набрался опыта. И в следующую ротацию я впервые сел на левое седло в качестве командира экипажа.

Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 05

 

– Никогда не жалел о выборе профессии?

– А о чем жалеть? Хорошая работа. Мне нравится.

– Твой отец тоже служил в зоне АТО?

– Он очень хотел, но ему не сразу удалось туда попасть. Ему за пятьдесят, поэтому военкомы, члены разных комиссий сожгли ему кучу нервов. Но в конце мая 2015 года таки попал на войну. Очень интересно пересекаться с папой по работе. Помню, я примчался в Краматорск, а отца только назначили старшим авиационной группы. Я пришел в лагерь, батя положил меня на свою раскладушку, чтоб я отдохнул, пока есть время до вылета. И я хорошо помню свои ощущения. Вот я. Вокруг меня штаб АТО, техника военная. Идет война. Надо мной ветер колышет маскировочную сетку, натянутую на ветках дерева, слева – старый абрикос с обрезанным сучком, на котором висит мой автомат, кобура со «стечкиным», разгрузка. Я лежу и думаю: «Вот бы не ходить на эту задачу. Ну так не хочется, так не хочется». А рядом со мной сидит мой папа и спокойно методично без крика выносит какому-то сверчку за синьку мозг, как две недели назад он выносил мне мозг дома за немытую машину. Такой когнитивный диссонанс у меня тогда был.

Я своим папой горжусь. Это образец для подражания. Ну и летчик он, конечно, лучше, чем я.

– Перед вылетами вы созваниваетесь, что-то говорите друг другу, следите, кто где находится...

– «Папа, я работать. Вернусь – отзвонюсь», – вот и весь разговор перед полетом. Мы мало говорим по мобильному. Но я всегда волновался за него. Хотя знаю, что отец – пилот опытный, талантливый, знает, что делает и зачем. Но, конечно, переживал, потому что это мой отец, я его люблю. Это моя семья. И я никогда не думал: зачем он сюда пришел, старый дед? Всегда знал, что это его осознанный выбор, выбор мужчины. По-другому просто невозможно.

Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 06

Василий с отцом в 2015 году сразу после того, как получил орден Богдана Хмельницкого

– Ты обсуждал с отцом ситуацию с ПЗРК, от которого ушел?

– Конечно. Позвонил ему с земли. Сказал: «По мне отработали с ПЗРК, я ушел. Все нормально. Все целы, все здоровы».

– Что ответил отец?

– Что-то матерное, – смеется летчик. – Потом мы с ним подробно все обсудили. И пришли к выводу, что в той ситуации профессионализм не работает. Мы учились тактическим приемам, но это было давно, да и устарели они. Поэтому я и говорю – не знаю, что меня спасло.

– Ты веришь в какие-то обереги, приметы?

– Летчики все суеверные. Я стараюсь не обращать внимания на всякую ерунду, но черного кота замечаю, под стремянками не прохожу, зеркала не бью. Но в тот день вроде никакой мистики не было.

– Как мама отпускала вас обоих на войну?

– У нас так никогда вопрос не стоял. Что значит – мама не отпускает сына или жена мужа свою страну защищать? Это обязанность, долг. Да, ей это не нравилось, было тяжело ждать от нас новостей. Но пытаться нас остановить – нет, даже не пыталась.

Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 07

У вертолетчика растет маленькая дочь Ева. Ей сейчас 6 лет

– Как Украина выглядит сверху, с высоты?

– Донецкий регион, степи, мне не понравились. Может, из-за индустриальности, торчащих терриконов, труб... Я все же западенец, мне нужен лес. А с лесом там плохо. Днепропетровщина нравится мне гораздо больше. Сватово, Старобельск, река Айдар – там тоже местность очень хороша. А еще меня поразила ужасная разруха в селах на востоке Украины. В кабине у меня перед глазами постоянно находится карта. И я обратил внимание на село Веселое. На карте оно занимает всего полсантиметра. Но оно есть, названо – Веселое. Я сверху к нему присмотрелся. Оказалось, это два десятка разваленных хат вдоль дороги. Все заброшенное, обветшавшее. Я не имею никакого права кого-то винить. Понятия не имею, какие там люди жили или живут, но на западной Украине все же больше индивидуализма: если дом, то чистый двор, собака, курочки, худоба. Все доведено до ума. Не скажу, что у нас не встречается разруха, но все выглядит все же ухоженней и богаче. Я много где летал. Мне и на джунгли не очень нравится пялиться, когда они тянутся до горизонта.

Пилот вертолета МИ-8, Народный герой Украины Василий Мулик: Каким-то образом я ушел от ПЗРК. Что меня спасло? Маневр, асошки, не знаю 08

«Джунгли, которые в Африке тянутся сотни километров, мы называли вишневым садом», – рассказывает пилот о своих миротворческих миссиях

«ПОВЕСТКОЙ ИЗ ВОЕНКОМАТА СТРАНА, НАРОД ГОВОРИТ: „БУДЬ МУЖЧИНОЙ, ПОМОГИ МНЕ“. РАЗВЕ МОЖНО ОТ ЭТОГО ОТКАЗАТЬСЯ?»

– После твоей речи во время награждения в интернете были самые противоречивые комментарии – от восхищения до ругательств и обвинений, мол, пусть сначала на фронт пойдут сыновья депутатов и бизнесменов... Как ты отнесся к такой реакции?

– Я особо не вникал, кто что говорил. А супруга довольно болезненно все это восприняла. Ей было неприятно. Давай говорить откровенно. Пятьдесят процентов негативных комментаторов – это ольгинские тролли, те, кто таким образом зарабатывает деньги за поребриком. Пусть там и остаются и грызут гранит уродства. Бог с ними. Их отметаем сразу. Что же до остальных… Если моя речь вызвала такую бурную реакцию, значит, цель достигнута. Я умудрился всколыхнуть болото. Несмотря на события на Майдане, три года войны, огромное количество людей продолжают жить, как ни в чем не бывало. Они, прошу прощения, сраной мивины в супермаркете не бросили в корзинку для армии, ни одной пятигривневой эсэмэски не отправили. Они продолжают висеть в кабаках, пить, есть, жить, дышать, трахаться. У них все нормально. Им плевать на происходящее. В интернете как-то наткнулся на офисного клерка, судя по его странице, повернутого на кроссфите. И он на полном серьезе в открытом доступе написал: мне пришла повестка из Камень-Каширского военкомата, пусть военком бросит номер карточки, на которую нужно бросить деньги, чтобы в армию не идти. Это что такое? Повесткой из военкомата страна, народ говорит: «Будь мужчиной, помоги мне». Разве можно от этого можно отказаться?

А еще мужики начинают оформлять опекунство над бабушками, за границу тикают. К таким людям я испытываю презрение. Само наличие их в нашей реальности, во время кризиса и войны в стране, для меня стало не просто сюрпризом. Для меня их существование стало шоком. Я не раз представлял. Если бы в самом начале всех событий туда, в Донецкую область, приехали сразу миллиона три мужиков, сколько бы это продлилось? День? Два? Да, жертвы были бы. Но они и сейчас есть.

Не имеет значения, открытая у нас война, гибридная... Мужчина должен защищать свою страну на том простом основании, что он рожден с яйцами. А значит, ты мужчина, солдат, защитник. Когда твой народ убивают, а ты оформляешь на себя бабушку и становишься ее опекуном... Такие люди ничего за собой не оставят. Отживут и все.

Я не знаю, как дальше будут развиваться события. Вернее, знаю. Мы в конце концов обязательно победим, но те, кто руки не приложит к этой победе... Они мне отвратительны.

Виолетта Киртока, Цензор.НЕТ

 

 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

Добавить комментарий