МОРСКОЙ ПЕХОТИНЕЦ АЛЕКСЕЙ КУЛИШОВ: «КОГДА НА НАС ВЫЕХАЛ ТАНК — ОЩУЩЕНИЕ, КАК В КИНО: ПОКАЗАЛАСЬ БАШЕНКА, ОПУСТИЛА СТВОЛ И ПОВЕРНУЛАСЬ В ТВОЮ СТОРОНУ»

0
71


Мы удерживали пост где-то около двух часов, но затем у нашего танка закончился БК, и он поехал перезарядиться, а на нас выехал сепарский Т-72 и на расстоянии метров 350 начал в упор стрелять по посту, на тот момент нас было всего 9 человек.

На войну я пришел в августе 14-го года в добробат «Феникс». До этого у меня был свой бизнес на Закарпатье, там я вырос. Потом переехал жить в Киев. А родился в Луганской области в Червонопартизанске (Сейчас временно оккупированная территория).

Морской пехотинец Алексей Кулишов: Когда на нас выехал танк - ощущение, как в кино: показалась башенка, опустила ствол и повернулась в твою сторону 01

Срочку служил в спецназе ВДВ. То есть у меня была определенная военная подготовка, которую негде было реализовать — и когда началась война, кроме личных побуждений защищать Родину, хотелось применить эти навыки.

В «Фениксе» я служил год. Это называлось добровольной мобилизацией. Там почти все были добровольцами, но де-юре это было оформлено как мобилизация.

Батальон склепали быстро, за три месяца, и отправили в сектор М. Я был главным сержантом 8 роты. Воевать доводилось и в Широкино, и в Новоселовке. Но первая серьезная потасовка случилась 14 февраля 15-го года. В Широкино мы попали в засаду - и получилось так, что влетели на неподконтрольную нам территорию — прорывались с боем. Считается, что так вышло из-за ошибки командования сектора. О том случае достаточно яркие воспоминания: в селе было около 60 сепаров, а мы заехали в сторону Новоазовска и начали чистить ферму — такое было задание, пошел я на него в составе первой штурмовой группы: три БМП-80, джип и около 25 человек. Как только мы до нее дошли, со всех сторон начали стрелять. В общем, было весело. К сожалению, мы не забрали своих «двухсотых» — они сгорели прямо в одной из машин. А дальше были разные бои совместно с «Азовом», в том же Широкино.

После «Феникса» осенью 15-го года, я вернулся на гражданку, поехал в Запорожье. Один из друзей позвал меня работать в «Мотор Січ» директором аграрного сектора, на один из концернов. Но армия – это мощная адреналиновая диета, и этого жутко не хватает. Когда я устроился на работу — все там было хорошо: большая зарплата, мне сняли квартиру и так далее, но я погибал в офисе, поэтому ушел из концерна, открыл мебельный магазин и кафе. Но мне и там было скучно, плюс все время казалось, что война продолжается, а я ничего не делаю. Даже мой партнер по бизнесу сказал, что тебе это просто все не надо, чего мучаешься? И вот тогда очень кстати я познакомился с комбатом сейчас уже 500-го отдельного батальона морской пехоты, Вадимом Сухаревским, оказалось, что мы из одного города. Вот так и стал морпехом в августе 16-го года, и снова на должность ГСРа. (Главный сержант роты, — ред.) Подписал на полгода контракт, который автоматически продлевается, – и погнали: Урзуф, полигон, подготовка и АТО.

В октябре 16-го года мы заходили в Водяное, и ситуация там была достаточно сложная. Парни, которые его держали, первый бат 36 бригады, простояли там очень долго – года полтора. У них было много потерь, плюс кто-то просто не выдерживал, поэтому от роты мало что осталось. Полсела они держали, а половину нет — просто физически не могли: не хватало ни людей, ни ресурса. Мы зашли своей ротой и начали понемногу работать: сначала село забрали полностью. Потом начали выходить за него в посадку, но ребята, которых мы меняли, тоже ее держали. То есть мы не всю ее брали со старта, а дорабатывали начатое предыдущей бригадой. В общем, начали немного щемить противника – и к марту 17-го года заняли всю посадку перед Водяным.

Я тогда командовал позицией «Америка», которая находилась перед этим селом, – это целая группа постов, около 50 человек. На нашем правом фланге был знаменитый сепарский опорник «Дерзкий», там они здорово окопались, укрепились – и брать его было достаточно опасно.

Но серьезный окопный бой произошел на вражеской позиции «Волга», которая находилась от нас в 300 метрах. 20 марта, когда сепаратисты нас атаковали, мы пошли в контратаку группой 10 человек, в кармане между танком и БМП – они отошли, мы их догнали и зашли на их позиции. На «Волге» два поста – и когда мы до нее добрались, я запрыгнул в левый окоп и перебил сепаров там, а мой зам, позывной Серб, Семен Писаренко, в правый. Но троих наших ребят ранило еще по дороге, а двое из группы погибли во время стычки в окопе — их скосил пулеметчик. В итоге мы таки заняли пост. Потом они еще пару раз пытались подходить, мы еще раз дали отпор. Просидели на посту где-то около двух часов, удерживая его, но затем у нашего танка закончился БК, и он решил поехать перезарядиться, отъехало и БМП. Затем к нам и пришло небольшое подкрепление, но на нас выехал сепарский Т-72, и на расстоянии метров 350 он начал в упор стрелять по посту, на тот момент нас было всего 9 человек.

Когда он дважды шандарахнул по нам, было какое-то киношное ощущение, когда из-за бугорка выезжает башенка, опускается ствол и черненьким пятнышком поворачивается в твою сторону, в общем, по спине бежит холодок. А еще, когда эта железная штуковина «плюет» – весь звук обрушивается на тебя. Сначала я дал команду держать пост, но когда увидел танк, понял, что сейчас к двум «двухсотым» добавится еще три-четыре. С нами был парень, позывной Бесстрашный, он сделал знаменитый выстрел из «Шмеля»(Ручной огнемет, — ред.) — и этот выстрел позволил нам отойти. То есть когда шел их 72-ой, а сзади пехота, мы ее начали класть, но особо не получалось, потому что начал работать танк, а на этой сепарской позиции был «Шмель». Бесстрашный как раз был огнеметчиком, вот я ему и сказал, что давай, всади из огнемета — и посмотрим, что будет. Я думал, что он прямо из окопа жахнет, а парень выбежал вперед метров на 15, стал в полный рост перед танком, я как это увидел, решил, что все — сейчас еще один «двухсотый» будет. Но он как бахнул — в танк не попал, но «Шмель» удачно лег за ним – и положил пехоту, ведь огнемет — это серьезная штуковина, это 80 кубометров огня и газа, и плюс все получают баротравму из-за удара. Вот в тот самый момент, когда вражеская пехота легла, я понял, что самое время выходить. Правда, танк «плюнул» еще раз вдогонку — бежали мы очень быстро. А когда добрались до своих позиций — сразу полетели «Грады», минометы. Сепары так рассердились, что перепахали все поле. Потом по радиоперехвату мы слышали, как они докладывали о 9 своих «двухсотых» и 18 «трехсотых» – это те, которые шли за танком. К сожалению, своих погибших мы не забрали, их передали через несколько дней. Но после «Волги» я был сильно расстроен, потому что мы оставили позицию, а чтоб этого не сделать нам не хватило танка, если бы он у нас был, то и разговор с противником был бы совсем другой. Хотя я не скажу, что тот бой был сложным, ведь штурм – это смелое, но несложное мероприятие. Намного тяжелее держать оборону в окопах, потому что когда противник близко — идет практически безостановочная перестрелка, плюс сепары регулярно работают минометами, артой — и через несколько месяцев у некоторых начинает ехать крыша от такого.

Морской пехотинец Алексей Кулишов: Когда на нас выехал танк - ощущение, как в кино: показалась башенка, опустила ствол и повернулась в твою сторону 02

Бой на «Волге» — для меня самый яркий эпизод изо всей службы здесь. А дальше круглые сутки шла перестрелка, перекидывались грантами, но ребята и мои, и все остальные, кто там стояли, молодцы – достаточно врага там положили. А они лезли, как дураки, я там одного застрелил — он с лопатой пытался окопаться, не подумав, что мы совсем близко. В общем, мы дошли до того, что взяли «Дерзкий» в кольцо, сепары выкопали себе там траншеи и по ним ползали, а мы им туда закидывали все подряд. А потом нас вывели, но в выходе я не участвовал — меня ранили за полмесяца до этого — в средине мая. Осколки в спине, в руке плюс контузия – РПГ попало в пулеметное гнездо, в котором я находился. Но из запорожского госпиталя меня выгнали через 9 дней со скандалом. Просто я не люблю госпитали, а поскольку мне было где жить в Запорожье, — бизнес там был, друзей много, — сидеть в больничных стенах совсем не хотелось. Поэтому я убегал оттуда, прыгал через заборы — и меня из него выписали. В конце мая батальон вывели в Мариуполь, а я после реабилитации, в средине июня 17го года, вернулся на службу.

За «Волгу» всех моих ребят наградили орденами «За мужество» III степени, а мне дали Богдана Хмельницкого III степени за командование этой операцией. Хотя я к орденам отношусь как-то совершенно спокойно.

Морской пехотинец Алексей Кулишов: Когда на нас выехал танк - ощущение, как в кино: показалась башенка, опустила ствол и повернулась в твою сторону 03

Замкомроты меня назначили весной, когда мы еще были на позициях, но по факту, я, как главный сержант, командовал двумя взводами, так получилось. Но штатная должность в АТО часто не соответствует тому, что ты там делаешь. И мне, честно говоря, все равно, какая у меня должность, потому что я не строю карьеру в армии – поздновато. Но нахожусь тут не только из патриотических побуждений. Мне нравится большая драка — и пропустить ее я не могу. У меня «шерсть» дыбом становится, и хочется в ней участвовать. Ну и, конечно же, хочется выгнать сепаратистов с этой земли. Хотя я не профессионал в армейском деле, но четко понимаю, что я на голову выше большинства военных, которые с высшим образованием сюда приходят и ничего не знают. Я прошел разные виды подготовки еще в «Фениксе», нас тренировали грузины, израильтяне.

Страха, как такового у меня нет. Есть определенное беспокойство. Но оно касается в основном моих детей. Я какое-то количество своей жизни потратил на изучение всяких духовных практик: каббалы, буддизма, индуизма и так далее. Поэтому страх я растворил в себе, как таковой. А во время боя работает реакция, там абсолютно чистое сознание – по сути, ты показываешь то, что умеешь. В бою работает только подготовка: тактика, стрельба, свое поведение, а бояться уже поздно. Пули летят, пригибаешься, потому что учился пригибаться. Хотя, когда над головой пуля свистит впервые, сразу начинаешь на жизнь по-другому смотреть. Но поскольку я пришел на войну уже достаточно психологически устоявшимся, то огромных перемен во мне нет. А молодые парни меняются. У нас тут много 19-летних, и вот они, например, после 10 месяцев в окопе становятся совсем другими. И глядя на таких ребят, я понимаю, что мои дети пока что воевать не пойдут, хотя они достаточно сознательные. Я за них навоевал. Да и вообще, у меня есть теория, что заставлять воевать надо таких, как я, 40-летних и старше, потому что это мы просерали страну. Равнодушно относились к выбором, давали взятки и, хихикая, смотрели, как кто-то их берет. Довели это все до ужаса, а сейчас молодые пацаны должны стать в строй и отдуваться.

Морской пехотинец Алексей Кулишов: Когда на нас выехал танк - ощущение, как в кино: показалась башенка, опустила ствол и повернулась в твою сторону 04

Я считаю, что Украина родилась, и украинцы, которым не все равно, тоже. Причем их немало. Страна состоялась. Но проблема в том, что состоявшейся стране мешают ее лидеры. И иногда мне кажется, что это неискоренимо. Я работал аналитиком рынка зерновых на аграрной бирже в Кабмине, в Министерстве сельского хозяйства, и видел в глобальных масштабах, как там воруют не просто чемоданами, а составами. Хотя я верю, что когда-то это изменится. Ведь мне тоже было наплевать, что тут происходит, когда я жил на Закарпатье, у меня был бизнес – и больше ничего не интересовало. Но сейчас у каждого своя война: у кого-то патриотическая против россиян, у кого-то война с собой, кто-то от проблем убежал. У меня тоже своя – и какая-то часть в ней – это самонаказание за то, что раньше я был достаточно безразличным. 


Текст и фото: Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"Источник: censor.net


 

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter. Будьте в курсе последних новостей.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here