«БЫВАЕТ, ЧЕЛОВЕКУ ЗВОНИТ ЖЕНА И ГОВОРИТ: „ПОШЕЛ ТЫ НАХ#Й СО СВОЕЙ СЛУЖБОЙ, Я ПОШЛА К ПЕТРУ“, — И ВОТ ОН СИДИТ С АВТОМАТОМ И ХОЧЕТ ЗАСТРЕЛИТЬСЯ», — БОЙЦЫ 92 БРИГАДЫ О СПЕЦИФИКЕ СЛУЖБЫ НА ПЕРЕДОВОЙ

0
1568


Здесь люди очень разные: кого-то надо попросить выполнять работу, кого-то заставить. Есть парни, которые закончили 9 классов, и они не понимают, кто такой Сковорода, например, — им это неинтересно. Но функционально, как бойцов, их воспитать можно.

Общаясь этим летом в Марьинке (Донецкая область, – ред.) с комбатом 2 механизированного батальона 92 бригады, Богданом, я попросила его рассказать о своих лучших бойцах и познакомить меня с некоторыми из них.

«Здесь люди очень скромные, они о себе, как правило, не говорят, но зато первые на заданиях», — поясняет комбат, знакомя меня с Виталием, позывной Птица, Юрием, позывной Шепот, и Александром, позывной Кот.

«Вот, например, Юра – это человек, который первым в любую секунду выходит на позицию и берет в руки оружие», — продолжает Богдан, когда мы общаемся в расположении батальона. «Только началось „жарко“ – и он уже стоит в бронежилете, в каске, четко зная, что защиту надо носить всегда. И своим ребятам показывает, что делать надо вот так — и не иначе. А еще, хоть он и постесняется это сказать, но как командир взвода делает половину работы командира роты. И я в нем уверен. Вообще, Юра публично никогда ничего не заявлял, старается интервью не давать. Сколько ни было репортеров, Вы первая, кому он что-либо согласился рассказывать».

И, правда, некогда преподаватель в одном из харьковских вузов, боец с позывным Шепот почти шепотом едва находит, что поведать о своей службе.

«Самые сложные на моем пути участки – это здесь, в Марьинке, и под Станицей Луганской еще в 14 году. Это те места, где от меня было больше всего пользы и действий. Запомнилось, что когда мы переезжали под Станицу, там была промежуточная остановка, базовый лагерь под селом Теплым, – так вот, я никогда в жизни так не замерзал, как под этим Теплым».

В 14-м году Юрий был участником харьковской Самообороны, а когда пришел в военкомат, вспоминает, что там его визиту обрадовались.

«Мне быстренько сделали перекомиссию, потому что формально я был непригоден к службе по состоянию здоровья, даже срочку поэтому не служил. Но тогда как раз пошла третья волна, все как-то нарастало. Начались провокации на границе Харьковской области. И под эту мобилизацию набирали как раз в 92-ю бригаду. Был шанс, что вся наша харьковская компания Самообороны попадет в одно подразделение — вот мы все и пошли в военкомат», — вспоминает Шепот.

В сентябре 14-го года Юрий попал в зону АТО, рядовым зенитчиком. Служил между Счастьем и Трехизбенкой, в полях. В октябре его зенитный ракетный взвод перекинули под Станицу Луганскую, а через полтора месяца перевели в Трехизбенку.

По словам Богдана, будучи там, Юра уже проявлял инициативу — старался переделывать систему окопов под себя, чтобы было надежно и удобно служить. А сам Шепот про год службы в Луганской области говорит мало, в основном, называя ее сторожевой.

Через год, осенью 15-го, харьковчанин поехал на трехмесячные курсы доподготовки офицеров для людей с высшим образованием при львовской Национальной академии сухопутных войск им. Петра Сагайдачного. Проучился до января 16-го года, и после них, в звании младшего лейтенанта, вернулся в 92 бригаду уже командиром взвода. Через два месяца прибыл в город Счастье, а в октябре 2016-го в составе второго батальона зашёл в Марьинку.

Про свое повышение по службе Юрий говорит очень коротко: «Появилась ответственность — и я пытаюсь соответствовать». Когда я спрашиваю у него, скучает ли по преподавательской деятельности, боец отвечает, что теперь как-то сложно понять, потому что втянулся в армейскую жизнь: «Кризис среднего возраста у меня уже прошел – так что все хорошо. Теперь хочу перейти на какой-то доступный мне уровень, может, стать командиром роты — посмотрим».

По словам Шепота, общение со студентами и с парнями на передовой – это разные вещи, другой уровень ответственности.

«Здесь люди очень разные», — поясняет мне вместо скромного Юрия, комбат. «Кого-то надо попросить, кого-то заставить. Ведь, когда Юра был преподавателем, его студентами были ребята, способные получать высшее образование. А здесь есть парни, которые закончили 9 классов, и они не понимают, кто такой Сковорода, например, — им это неинтересно. Но функционально, как бойцов, их воспитать можно. Вот есть у нас мужик, который, допустим, будучи еще на гражданке, каждую пятницу бухал. Пришел сюда, а ему говорят, что тут так нельзя, а у него пятница – и как с ним быть? И ведь есть же работяги — они могут машину собрать, но каждый вечер после работы у них ритуал: помыл руки, выпил — и пошел спать. Просто он и так всю жизнь жили. Поэтому разница очень большая: студенты — это категория максимум до 30 лет, а здесь мужикам по 50-60. И каждый из них хочет все делать так, как привык, по-своему, – это гораздо тяжелее. А еще студентов ты видишь только на парах, а здесь со своими парнями ты по 24 часа в сутки. А бывают случаи, когда человеку звонит жена и говорит: „Пошел ты нах#й со своей службой, я пошла трахаться к Петру“, — и вот он сидит с автоматом и хочет застрелиться. А Юра приходит к нему — и здесь начинается еще одна интересная его работа: объяснять, утешать, уговаривать. А отпустить такого самоубийцу домой тоже нельзя, он кого-то там завалит. Поэтому работа с людьми здесь кардинально отличается от гражданской».

Немного позже в нашем недолгом с Юрой разговоре выясняется, что от него тоже ушла жена. Шепот считает, что это единственные изменения в его жизни за период, пока воюет. Но он ни о чем не жалеет:

«Я не жалею, что пошел воевать. Поначалу все представлялось гораздо хуже, а вышло иначе, чем воображал. А вообще, мне кажется, что я хорошо отрабатываю деньги, которые на меня выделяет армия».

Если бы не комбат, то о неразговорчивом харьковском преподавателе электротехники, который теперь воюет на передовой, я бы, наверное, никогда и не узнала, как и о многих других, которые не умеют о себе рассказывать, но воюют так, словно всю жизнь только этим и занимались.

«У нас есть позиция одна интересная, туда идти в обход очень долго, а напрямик довольно-таки опасно», — вспоминает Богдан истории, связанные со службой Шепота. «Но когда нет времени долго думать, а надо действовать, Юра первым бежит туда напрямую, поэтому Шепот — человек действительно очень храбрый, а кроме этого добрый, если кому-то надо помочь, он всегда поможет».

Бывает, человеку звонит жена и говорит: Пошел ты нах#й со своей службой, я пошла к Петру, - и вот он сидит с автоматом и хочет застрелиться, - бойцы 92 бригады о специфике службы на передовой 01
Птица, Кот

Пулеметчик Птица очень долго не мог попасть на фронт, хотя, по его рассказу, просился в военкомате, чтобы взяли еще во время первой волны мобилизации, просто у него не было прописки по месту жительства – в одном из сел Кагарлыкского района Киевской области, поэтому ему все время отказывали. А когда он переехал в другой район, к матери, она тоже уперлась — не хотела пускать сына на фронт, поэтому не прописывала. Тем не менее, Виталий познакомился с одним из военкомов, объяснил, что хочет служить — и ему помогли оформиться в армию. Это было во время шестой волны мобилизации.

«А взагалі-то, я військовий», — рассказывает о себе боец. «Мене після ПТУ забрали в армію, я відслужив півтора року, був водієм-механіком танків. Звільнився в 2000 році – і пішов в охоронці. А потім на будівництво. І робота в мене була досить непогана, проте ж почалася війна – хотілося йти захищати».

 

После учебки в Ровно, летом 15-го года, где Птица учился на наводчика пулемета на БТРе, он решил идти в 92 бригаду. После недели на полигоне в Башкировке, рвался первым в зону АТО – и через неделю уехал на фронт. 9 месяцев провел в Счастье, в своем втором батальоне. По его словам, там в основном приходилось заниматься разведкой, потому что как таковых боев не было. Затем батальон вывели на ППД, а осенью 16-го года отправили в Красногоровку.

«Ось тут вже по-справжньому відчулося, що таке страх», — вспоминает первые моменты службы в Донецкой области боец. «Вороги зараз з крупнокаліберних кулеметів луплять — кожні два дні виїжджає БМП і стріляє по наших позиціях. А інколи буває, що виїде проти нас не одна машина, а декілька. Але ми одбиваємось гарно. Навесні, у травні, одна така БМП розстріляла хати поруч з моєю позицією — наскрізь попрошивала. В метрі від мене рознесло газову трубу, а наді мною гілка від дерева була – і в неї влучили. Тобто видно було, що снайпер прямо по мені мітив. І стріляв під шумок, поки працювала БМП. Такого тут повно. А коли вони бачать, що не можуть по нас влучити, то по домах стріляють. Пам’ятаю, як в осени було загострення: сєпари підходили до „зельонки“ – а це в середньому відстань метрів до ста. Але ми їх відбили — і після того вони до нас зблизька бояться лізти».

Своих командиров Птица хвалит, говорит, что личный состав они обеспечивают всем необходимым. Сейчас боец учится стрельбе из АГСа, да и в целом оружие осваивает довольно быстро. Мечтает научиться быть наводчиком БМП, а вот летчиком бы не пошел – боится высоты. Вскоре Птицу должны назначить командиром механизированного отделения.

«Мені не хочеться звідти йти. Після того, як мій термін мобілізації закінчився, я спочатку один раз підписав контракт на півроку, а потім вдруге. По-перше, мені цікаво, а по-друге, хочеться молодь учити. Я за своїх пацанів на позиції дуже сильно переживаю, навіть від того трохи нерви не в порядку. Не знаю,чого так, може, тому що я вже пожив, а їм по 20 років. І я не можу собі уявити, як, наприклад, залишитися в такому віці калікою. Тому і командиром хочу стати, бо буду точно знати, що оберігаю їх настільки, наскільки мене вистачить».

Знакомя меня со следующим бойцом – Александром, комбат говорит, что в Марьинке все самое интересное начинается вечером – и длится до утра. Впрочем, обстрелы, которые он имеет в виду, по ночам проходят по всем горячим точкам фронта.

«После обеда люди здесь перестают ходить, потому что сепары потихоньку начинают стрелять», — описывает принцип вражеских обстрелов Богдан. «Сначала провоцирующий огонь. Потом начинают пулять короткими очередями, затем в какую-то точку начинают давать длинные. И вроде как это стрельба в никуда, но таким образом сепаратисты пытаются вытянуть нас на огонь.»

«Начинается с 5,45, 7,62 одиночными», — продолжает тему Кот, а затем пошли «воги», РПГ, 82 минометы. Часто выезжает их БМП, реже – танк. Бывало, что по жилым кварталам попадали «Грады» — то ли перелет, то ли целенаправленно".

Александр родом из Харьковской области. До того, как пошел служить, работал управляющим в банке. На срочке не был, а военная кафедра в ХАИ ( Национальный аэрокосмический университет им. Н. Е. Жуковского «Харьковский Авиационный Институт», — ред.)была связана только с самолетами. В августе 14-го мужчина по мобилизации попал на службу, и первых два года войны прослужил в 14-м батальоне теробороны при змиевском военкомате – это была рота, которая затачивалась под охрану местной ТЭС, плюс как мобильный резерв.

«Видя, что происходит в стране, я ждал повестку — и если бы не было мобилизации, то пошел бы служить сам», — делится боец. На вопрос, почему не перевелся из охраны в какое-то боевое подразделение, Кот ответил, что не хотел подписывать контракт. Но весной 16 года таки решил это сделать и, чтоб продолжить службу уже на фронте, подписал контракт на три года. Пока оформил все документы и прошел нужные комиссии, в зону АТО попал аж в октябре.

«Когда в самом начале я брал отношение в 92 бригаде, меня взяли командиром взвода в четвертую роту второго механизированного батальона, но на момент, когда я оформился, меня поставили в третий взвод. Когда я приехал в Марьинку, понял, что от того, что видел по телевизору, был мандраж, а тут ощущения совсем другие. А вот подготовку я получил здесь благодаря комбату: он меня и наставлял, и учил, а затем назначил командиром отдельного гранатометного взвода. Но специфика в том, что там людей немного – поэтому сказать, что я командую взводом – это очень громко сказано»

Как и у Юрия, я спрашиваю у Александра, как цивильному человеку, не имеющему никакого отношения к армии, теперь служится. Да и как с людьми работается, ведь армия — это не банк.

«Сомнения поначалу у меня, конечно, были, но в целом я спокойно влился в работу: в банке коллектив, тут тоже. Там есть ответственность, учет и здесь это есть. Но специфика немножко не та: в банке максимум – можно остаться без премии или без работы, а здесь – без жизни. И мне бы очень не хотелось ехать домой, к родителям ребят, чтобы пояснять, почему получилось именно так, что их сын погиб.» 

По словам комбата, Саша – очень ответственный. Был в их совместной службе такой момент, когда он был единственным человеком, на которого Богдан мог положиться.

«Саша готовил одно оружие к работе и, проверив, отдал своим ребятам. Но каждый день ходил и говорил мне, что я переживаю», — вспоминает комбат. «А я ему отвечал, что не переживай – все будет отлично. И когда нам пришлось таки однажды ответить врагу – мы нанесли пару хороших ударов, и у сепаров были большие проблемы. А ведь это заслуга Саши. Тогда, благодаря тому, что он все сделал на отлично, ребятам было гораздо легче воевать. То есть то, что я ему доверил эту задачу, — правильный выбор.»

Армейское дело Александр называет мужской работой, которая ему очень нравится. Он считает, что это то, за чем он шел в армию – реализовывать себя, как мужчина, ставить цели и двигаться дальше. Единственное, что его угнетает, — это редкие встречи с женой и ребенком.

«Сколько времени займет моя служба всего, я не знаю. Но пока что я еще не до конца чувствую себя военным человеком, и, может, через три года, когда закончится контракт, я не буду видеть своей жизни без армии, а может, наоборот — придет день, когда я скажу, что я молодец, сделал все что нужно — и теперь можно идти обратно в банк. Но до этого точно еще долго, потому что воюем. Не скажу, что сейчас самоцель настрелять как можно больше врага, скорее правильнее будет так: выполнить поставленные задачи и завалить 10 танков».

Делая общую фотографию с бойцами, я думаю, какая удивительная во всех отношениях штука – война: как разрушая все вокруг, одновременно, она соединяет в одном месте банкира, преподавателя и строителя, резко меняя и вектор их мыслей, и жизней.

«Улыбаетесь – это отлично! Фото смогу выслать по электронке, если захотите. Все, вот так и смотрите втроем на меня!»
Бывает, человеку звонит жена и говорит: Пошел ты нах#й со своей службой, я пошла к Петру, - и вот он сидит с автоматом и хочет застрелиться, - бойцы 92 бригады о специфике службы на передовой 02

Слева направо: Кот, Шепот, Птица

Текст и фото: Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"Источник: censor.net

 

 

 

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter. Будьте в курсе последних новостей.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here