Бойцы СОБР жестоко пытали студента на глазах у родителей: били током, ножкой от кухонного стола, в соседней комнате избивали отца

0
1281
Мурад до и после избиения
Мурад до и после избиения


СОБРовцы жестоко пытали студента, а суд дал ему 3,5 года, несмотря на обнаруженный адвокатом подлог. В привлечении силовиков к суду отказано (семь раз)

В четверг, 18 января, судья Тушинского районного суда Москвы Елена Орлова приговорила к трем с половиной годам лишения свободы в колонии общего режима 23-летнего студента Первого меда Мурада Рагимова. Рагимов признан виновным в хранении 40 граммов растительного наркотика. Сам молодой человек свидетельствует, что траву подкинули сотрудники полиции. А попутно — жестоко его избили. Этот факт подтверждается фотографиями и справками из больниц, куда Рагимова госпитализировали после визита силовиков. Передают Рос. СМИ Новая Газета

Мурад Рагимов перед приговором в суде, 18 января 2018 года. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»
Мурад Рагимов перед приговором в суде, 18 января 2018 года. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Вот как описывают события 30 августа 2016 года студент и его родные. В 6 утра в их квартиру в московском районе Митино позвонили, представились полицией. Мурад, в одних трусах, открыл дверь и сразу получил удар в голову.

Затем сотрудники в масках оттащили его на кухню и в течение нескольких часов над ним издевались: душили пакетом, били ножкой от стола, электрошокером, посудой, противнем. Один спецназовец воткнул Рагимову в стопу десантный нож.

Другие полицейские, в гражданской одежде, требовали от Рагимова признаться в злейших преступлениях.

«Сначала они сказали, что вчера, 29 августа, Мурад в Дагестане расстрелял гаишника. Мы объяснили, что этого быть не могло, потому что 29 августа он был в Москве, оплачивал обучение в институте, первый семестр, есть квитанция, — рассказывала «Новой газете» сестра Мурада Гюнай Рагимова. — Тогда они стали говорить, что он четыре раза ездил в Сирию. Мы дали загранпаспорт: в 2014 году он ездил в Турцию на семь дней, этот отдых ему оплатил отец, он каждый день оттуда и фотографии отправлял, и видео, чем он там занимался. Они заладили: «Скажи, какие ты получил установки в Турции».

Родственники — мать и две сестры — видели все происходившее с Мурадом через стекло в кухонной двери. В это время в соседней комнате другие сотрудники также били электрошокером отца Мурада — Фируддина. Характерные электрометки на его теле зафиксировала экспертиза, проведенная впоследствии по инициативе Комитета против пыток (КПП), куда обратилась семья.

Кухня, где избивали Мурада Рагимова. В том числе: посудой, противнем, ножкой от стола

Квартиру Рагимовых обследовали кинологи с двумя собаками: на взрывчатку и на наркотики. Собака села только возле уксуса. Гюнай Рагимова хорошо запомнила тот ловкий фокус правоохранителей, после которого в брюках и сумке ее брата обнаружились наркотики: «Один сотрудник был с характерной кавказской внешностью. Между собой они называли его «Моджахед». Из обвинительного заключения мы узнали, что это оперативник ГУ МВД Москвы Джирингов Орудж Омарович (сейчас Джирингов — замначальника полиции Дербента. — Ред.). Он мне сказал: «Такую семью, как вы, будь вы в Дагестане либо в Чечне, расстреляли бы». «Моджахед» попросил для Мурада одежду. Мы передали брюки, толстовку, футболку, носки, обувь без шнуровки. Вещи были после стирки, в них ничего не было… Они взяли из комнаты покрывало и зашторили стекло [в двери]. Некоторое время мы не видели, что там было, а потом оказалось, что в левом кармане брюк обнаружен сверток, а в учебной сумке Мурада — две баночки с наркотиками».

Версия полицейских иная. Все как один (протоколы их допросов, как водится, совпадают вплоть до грамматических ошибок) заявили, что Рагимов долго не открывал дверь, а когда открыл — оказал сопротивление, бил сотрудников СОБР руками и ногами, поэтому группе захвата пришлось применить к студенту приемы борьбы. Правда, каждый боец по отдельности заявил, что вот именно он-то приемы борьбы не применял (в суде некоторые бойцы в нарушение закона давали показания в масках).

Оперативные сотрудники настаивают, что Рагимов изначально был в брюках, в которых во время личного досмотра и был обнаружен сверток с наркотиком. Причем, по словам оперативника Владислава Казанского, в диаметре этот сверток был 8–10 сантиметров, то есть размером с его кулак. Адвокат Рагимова Михаил Карплюк на прениях справедливо заметил, что в таком случае Мурада следовало бы отправить на психиатрическую экспертизу, чтобы выяснить, не страдает ли он слабоумием и может ли отвечать перед судом за свои действия. Иначе как объяснить, что к человеку с явным намерением провести обыск стучится полиция, а он открывает дверь, имея в кармане здоровенный сверток с наркотиками? («Спросонья, наверное», — предположил полицейский Мамырин.) Брюк и сумки среди вещдоков, что характерно, нет.

Ногу же Рагимов порезал, наступив на осколки зеркала, утверждают бойцы. А зеркало разбилось, когда молодой человек опрокинул шкаф в коридоре, пытаясь преградить им дорогу. При этом в материалах дела к протоколу осмотра места происшествия приложена фототаблица, на которой и шкаф на месте, и зеркало цело.

Мурад до и после избиения
Мурад до и после избиения

Но более всего настоящие мотивы правоохранителей выдают не разногласия в материалах дела, а отсутствие необходимых при таком обвинении следственных и судебных процедур. Так, у Рагимова не взяли смывы с рук на наркотики. Сверток и баночки не проверили на его отпечатки и биологические следы. Самого Рагимова не отправили на освидетельствование. Никто не исследовал телефон и компьютер студента, чтобы выяснить, как он эти наркотики приобрел. Следственная группа не досмотрела остальных проживающих в квартире — да мало ли чьи наркотики? Это, кстати, еще вопрос:

а были ли вообще наркотики? Потому что защите не удалось осмотреть вещдок ни на следствии, ни в суде. Суд согласился с прокуратурой, что непонятно, как доставлять в зал заседаний вещества, запрещенные к обороту, и как их там хранить. Так что, возможно, этот «вес» уже фигурирует в чьем-нибудь еще уголовном деле.

Дошло даже до подлога. В мае 2017 года, после окончания предварительного следствия, адвокат Карплюк знакомился с материалами дела и, как принято, все их сфотографировал. В декабре, уже под занавес процесса, Карплюк переснял тома. И обнаружил, что некоторые документы были заменены, а некоторых в деле вообще прежде не было. Например, вместо одного протокола осмотра вещдоков стало два, при этом поменялся понятой. Всего таких «правок» адвокат насчитал 12 штук.

Карплюк убежден, что целью следствия с самого начала было защитить от наказания полицейских, которые избили его подзащитного. Среди них могли быть: сотрудники Центра «Э» ГУ МВД Москвы Мамырин Георгий Викторович, Шапошников Андрей Юрьевич, Дубровин Андрей Юрьевич, Джирингов Орудж Омарович; бойцы СОБР Кладов Андрей Леонидович, Орлов Сергей Александрович, Кузнецов Владимир Викторович, Горяшин Игорь Павлович, Сальников Антон Юрьевич, Гончаров Сергей Владимирович, Аксенов Артем Андреевич, Иванов Андрей Владимирович; сотрудник Управления по контролю за оборотом наркотиков Авдошенков Артем Владимирович.

30 декабря 2016 года управление Следственного комитета по Северо-Западному административному округу Москвы уже в седьмой раз отказало в возбуждении дела против полицейских. Этого в интересах семьи Рагимовых добивается Комитет против пыток. После праздников отказ отменили. 15 января юрист КПП Анастасия Гарина вместе с родственниками Рагимова в очередной раз была на приеме у главы Следственного комитета Москвы Александра Дрыманова. Удалось договориться, чтобы Мурада прямо в СИЗО обследовал судебно-медицинский эксперт (Михаил Карплюк ходатайствовал об этом более года назад).

«Конечно, через полтора года ареста все синяки у Рагимова уже сошли. Но у него остается рана на ноге от десантного ножа. Мы хотим, чтобы эксперт оценил, могла ли такая рана появиться от того, что Мурад наступил на осколок зеркала, как утверждают сотрудники СОБР, — объясняет Гарина. — В двух больницах, куда Рагимова возили после задержания, эти травмы задокументированы неточно. В одной медики написали «инфицированная колотая рана», в другой — «инфицированная колото-резаная рана». Это неудивительно, учитывая, что полицейские представляли его врачам как международного террориста».

Приговор будет обжалован.

Сестра, мать и отец Мурада Рагимова. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

источник  «Новая газета»

 

Загрузка...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.